На русском English
Последнее обновление на сайте: 19.08.2019 г.
Горячие контакты
  • Работа с обращениями граждан
    8 (383) 223-16-68
  • Пресс-служба
    8 (383) 223-44-77
25 лет законотворческой деятельности Наказы избирателей Молодежный парламент
На главную Карта сайта Написать администратору Добавить в избранное Контакты
СМИ Кто есть кто?
Слово
Позиция
Ведомости
Советская Сибирь
Версия для печати
Юрий Горлатых: Мой дед о войне вспоминать не любил, а отец в 5 лет стал «Тружеником тыла»

Юрий Горлатых: Мой дед о войне вспоминать не любил, а отец в 5 лет стал «Тружеником тыла».

Мои воспоминания о войне связаны, прежде всего, с дедом, Антоном Афанасьевичем Горлатых. Он воевал 2,5 года, потом был контужен, ранен. Служил в пехоте. Я помню, когда был маленьким, у него все время были перевязаны два пальца на руке. Оказывается, это было ранение. Заживало долго и так трудно, в течение 20 лет, пока эти пальцы не стали работать нормально. 

Он воевал под Москвой, там был ранен. Помню, он говорил: «На войне жизнь и смерть – случай, но человек все равно должен себя беречь». Рассказывал, как в эшелоне перевозили раненых в тыл: «Налетают бомбардировщики, начинается бомбежка. Теплушка деревянная, можно сказать, фанерная. Рев, грохот, так страшно было, что я во все матрасы и одеяла, которые нашел, зарылся. А товарищ рядом на полке лежал открытый – мол, все равно это не спасет. Самолеты улетели, я из своего тряпья выпутываюсь, весь в стекле, поскольку окна поразлетались и все матрасы-одеяла напичканы стеклом. А тот мужчина истек кровью и умер - его порезало осколками стекла». Вообще, дед о войне неохотно рассказывал. Порой просишь – расскажи про войну, а он просто отмалчивается. А вот когда ветераны - деды соберутся, начнут выпивать и разговаривать - тут слушать нужно было в два уха. Говорили, что у нас оружие было хуже, чем у немцев. Что немец тоже серьезный вояка. Помню, как дед рассказывал о форсировании Днепра: «В лодке не хватило места. Мне дали доску и сказали: вот с этой доской и плыви. А в лодку, которая шла чуть впереди, угодила мина».

Горлатых Антон Афанасьевич (дед Юрия Горлатых)  70-е года

В Сибири не было войны, но кажется, что она была везде. И я твердо уверен - не могла проиграть Россия. Я родился после войны, часто ночевал у бабушки и всегда слышал, как она молится. Она всегда говорила: чтобы не было войны. А я представляю: Россия - страна огромная, и вечером и утром, когда вся Россия молилась, Бог должен был услышать, что надо эту страну защитить. Сама бабушка в годы войны работала, где только можно. Рассказывала, что самое хорошее место было на скотобойне. Когда скот забивали, все мясо отправляли на фронт. Но кости, требуху разрешали брать. У отца воспоминания остались, что тогда ничего вкуснее и не было. Я уже взрослый был, а он говорит: давай приготовим требуху! Я специально ездил, покупал, потом ее варили, запах – дышать нечем, нарезали, пожарили. Отец еще рассказывал, как пленные немцы научили готовить картошку толченую с мукой. Приготовили. А это есть невозможно! Папа расстроился: «Тогда мне казалось, что ничего вкусней в мире нет!». Отец, кстати, родился в 1932 году, а у него звание - «Труженик тыла». Он в годы войны уже работал. Начал с 5 лет, а в 8 лет у него была своя должность: «вершитель стогов». Завершить стог – большое искусство, чтобы стог не затек, не пропитался, не пропало сено. Вот его подсаживали, и от него многое зависело. А однажды отцу попало от соседа! Односельчанина одного на войну не взяли, он был болен и работал объездчиком, поля объезжал. Отца выстегал бичом за то, что тот собирал колоски: это было запрещено. Помню его – высокий, солидный, иногда приходил к нам, а когда уходил, всегда говорил бабушке: «Прости, Гриппа!». Я ее спрашиваю – почему он всегда извиняется? За то, что отца выстегал. Когда деда забрали на фронт, бабушка Агриппина Павловна одна работала. Двое детей остались – мой отец и моя тетя Нина. Потом, после войны, еще две дочери родились. Их поднимать надо было, отца с матерью старых кормить. Одна билась. А еще из детства запомнился рассказ подруги родителей, Ивлевой Марии Леонтьевны. Когда у них погиб отец – принесли похоронку, женщины собрались, все плачут, голосят, а мать ее говорит: утоплюсь. У матери работа была – поить коров в колхозе. Зима, в 5 часов нужно встать, раздолбить лед, коров выгнать, чтобы из проруби попили. Когда мать сказала, что утопится, дочь ее – ей тогда 5 лет было, за ней следить начала! Мать встает, на ферму уходит, а она с печки слезает, одевается и из-за плетня смотрит, как она лед долбит, коров назад погнала – и тогда бежит домой назад на печку. Так всю зиму за матерью проходила. Вообще, ребятишкам в войну тоже сильно доставалось. Даже в лес не просто бегали – постоянно занимались заготовками. Сахара не было – ягоды давили, делали из них лепешки и сушили на солнце. Зимой потом ели с чаем. Только первый листочек пробился– вся ребятня в лесу: копали саранки, И считали, что ничего вкусней на свете не было.

Горлатых Людмила Алексеевна (мать Юрия Горлатых) с бабушкой и племянниками  фото 1945 года  Пензенская область, с. Чернополесье

Моя мама работала в ПТУ, заместителем директора по воспитательной работе. И она однажды предложила районной газете провести конкурс и собрать песни военных лет. Но не те, которые вся страна пела, а те, которые сочиняли сами и они были очень популярными! Сколько принесли частушек военных, песен необычных. Вот очень жаль, что не записывали. Были и конкурсы фотографий. Тогда в Кочках появилась уникальная фотография: ее принес Юрий Акимович Панков. Отец его – Аким Панков на фоне рейхстага в плащ-палатке. Группа бойцов и он с автоматом. Такой дядька под два метра.

И я, когда только пришел в Троицкую школу работать учителем, дал своим ребятишкам задание: заполнить анкету о своем деде, родственниках, которые воевали. Мы собрали уникальный материал, с фотографиями. воспоминаниями, перечислением наград. Ксерокопирования не было – просто записывали. Сейчас участников войны, тружеников тыла все меньше. Дедушек совсем почти не осталось, бабушки только приходят. Считаю, все, что связано с теми событиями – свято, и это обязательно надо сберечь!