На русском English
Последнее обновление на сайте: 17.08.2019 г.
Горячие контакты
  • Работа с обращениями граждан
    8 (383) 223-16-68
  • Пресс-служба
    8 (383) 223-44-77
25 лет законотворческой деятельности Наказы избирателей Молодежный парламент
На главную Карта сайта Написать администратору Добавить в избранное Контакты
СМИ Кто есть кто?
Слово
Позиция
Ведомости
Советская Сибирь
Версия для печати
Юрий Бугаков: Отец говорил, что выжил чудом

Юрий Бугаков: Отец говорил, что выжил чудом.

Моего отца призвали в армию 26 июня 1941 года. Эта запись из его трудовой книжки, которая хранится в семейном архиве. Мне тогда было 3 года. То ли я помню, то ли сохранилось в памяти то, что рассказывала мама, но стоит перед глазами, как мы его провожали на сборный пункт. Помню, как мы ехали в трамвае. Июнь месяц, тепло. Мы сидели с мамой, а папа стоял надо мной, держась за поручни. Белая рубашка растегнута. Такой большой, как мне казалось. Красивый, очень красивый мой папа... Через несколько дней их отправляли от клуба жиркомбината. Там проходило построение. Папа был уже в военной форме, а у его ног лежал вещмешок. Мы с мамой среди других провожающих смотрели за построением через ограду. А в заборе была щель. Помню, я протиснулся через нее, подбежал к папе и сел на вещмешок. Так мы его на фронт и проводили.

Вернулся папа в 1942 году. После госпиталя, на костылях. Мы с братом его даже не сразу узнали. Играли в ограде, вдруг – в калитку дяденька чужой стучится в потрепанной гимнастерке. Смотрим – бабушка к нему бросилась, обнимает его, плачет. Так и поняли, что это родной человек, наш папа. В 1944 году папу снова забрали в армию, хоть и на костылях. Грузят в вагоны и везут на Дальний Восток воевать с японцами. Где-то с год он там пробыл, в 1945-м вернулся. Где был, как воевал на костылях – не знаю. Мал был, чтобы спрашивать. А вот папин рассказ о том, как его ранили, помню. Рассказывал, что был взрыв, что он чудом остался живой – все погибли кругом. Рассказывал, как его тащили санитары: «Начинается обстрел – санитары прячутся, а я лежу под огнем, у всех на виду».

Раны у папы были незаживающие. Они постоянно его беспокоили, даже потом, когда он смог ходить без костылей. От сильной контузии остались непреходящие головные боли. Когда папа возвращался с работы – он работал начальником цеха на тарном заводе, мы вчетвером его обязательно встречали – я, младший брат и две сестренки. Он кого на загривок, кого на руки. Шли домой. Вечером, когда было время, он старался с нами поиграть. Я прямо чувствовал, как у него болит голова, но от нас, детей, он никогда не отмахивался. В 1951 году папа умер, ему было всего 43 года. Людей подобной доброты я больше не знал. Такой была и бабушка, его мать. Добрей людей за всю жизнь не встречал.

Главные детские воспоминания о военных годах – голод. Но все-таки мать и дед работали, иногда папины сестры из Владивостока присылали нам соленую рыбу. Самым голодным был 1946 год. У мамы тогда заболели ноги, она не могла передвигаться даже по квартире. Папа один не мог обеспечить семью, несмотря на то, что после своего тарного цеха вечерами уходил еще на одну работу. И дом холодный. Он по целой ночи иногда топил, чтобы дом согреть. Когда я пошел в первый класс, у меня ни одного учебника не было. Мне сшили из ткани сумку на веревочке. Из Владивостока сестры отца прислали тетрадь, толстую, типа альбома. Вот она у меня в сумке и была. И карандаш.

В семьях было по-разному. Некоторые отцы пришли с фронта с неплохими трофеями. Сосед, например, привез велосипед «Диамант» и иголки для швейных машинок, и, благодаря этим иголкам, они очень неплохо жили. А наш отец из госпиталя пришел, он и по натуре своей ничего не мог привезти, по своему характеру. Так что хватанули нужды по полной программе. Всегда вспоминаю и папу, и маму. Мама умерла, когда ей было 59 лет. Ни одного выходного, ни праздника ну нее не было – надо было четверых поднять. Ей советовали: нас сдать в детдом всех четверых, помрете, мол, с голоду. Она вытянула всех.