На русском English facebook twitter instagram vk
Последнее обновление на сайте: 22.10.2018 г.
Горячие контакты
  • Работа с обращениями граждан
    8 (383) 223-16-68
  • Пресс-служба
    press@zsnso.ru
    8 (383) 223-44-77
Наказы избирателей Конкурс на лучшую организацию работы общественной  приемной Молодежный парламент
На главную Карта сайта Написать администратору Добавить в избранное Контакты
СМИ Кто есть кто?
Слово
Позиция
Ведомости
Советская Сибирь
Версия для печати
Кто есть кто? Николай Похиленко

 Второе дыхание

 
Наука, Академгородок — эти ассоциации с Новосибирском у многих людей одни из самых прочных. Если учесть, какой мощный научный «анклав» сформировался в Новосибирске в середине прошлого века, то нет ничего удивительного в том, что и в Законодательном собрании Новосибирской области у академического сообщества есть свои представители. Один из них — академик РАН Николай ПОХИЛЕНКО. Известный во всём мире специалист в области геологии восемь лет участвует в законотворческой работе.

— Николай Петрович, расскажите о главных новостях вашего института за последний год.

— Самая свежая и главная для нас новость — на форуме «Технопром» в августе мы подписали рамочное соглашение с холдингом АО «Росгеология». Этому предшествовала долгая серьёзная работа. Институт геологии и минералогии СО РАН — головной в России по всем полезным ископаемым, кроме нефти и газа, мы вели серьёзную работу по совершенствованию стратегии развития минерально-сырьевой базы РФ до 2030 года, а параллельно в рамках контракта с «Росгеологией» работали по выявлению территорий, перспективных для поиска коренных месторождений алмазов — в основном в Республике Саха.

Мы добились серьёзных успехов в создании технологий получения технических кристаллов с уникальными свойствами. В феврале президент Владимир Путин во время визита в Академгородок вручал премии трём молодым учёным — и одним из них был наш сотрудник Константин Кох. Он разработал технологии получения кристаллов, которые работают в области террагерцевого излучения. Эти частоты примыкают к рентгеновскому диапазону, но они производят более длинные волны, которые не так сильно вредят биологическим тканям, как рентгеновские, и поэтому комфортнее для изучения человеческого организма и выявления у него каких-то проблем. С помощью террагерцевого излучения можно видеть не только состояние костей, но и сосуды, нервы, проводить нейрохирургические операции. Эта же технология поможет и в борьбе с терроризмом: террагерцевые волны способны увидеть пластид, который не в состоянии увидеть рентген, в отличие от бомбы или пистолета. Такие кристаллы пытались получить давно, но безуспешно: йодиды металлов в основе этих кристаллов мягкие и нестабильные, для использования в приборах не годились. А по технологии, разработанной Кохом, эту проблему удалось решить.

Также мы разработали кристаллы, которые позволяют с высокой чувствительностью определять нейтронное излучение. Небольшие датчики сделаны на основе изотопа лития-6, который обладает способностью «захватывать» нейтроны и давать импульс энергии. Для бор-нейтронных технологий, направленных на борьбу с онкологией, это очень важно — когда на ранних стадиях образования раковой клетки надо точно определить дозу и место, которое надо облучить нейтронами для убийства опухоли. Пригодятся эти кристаллы и для создания чарм-тау-фабрики — одного из перспективных проектов Академгородка: чётко работающие датчики интенсивности нейтронного излучения на их основе позволят удешевить стоимость соответствующих устройств в пять раз.

В области геологии мы проводили эксперименты по моделированию процессов, которые происходят в глубине Земли — переходной зоне, которую от поверхности отделяют 600—630 километров. При сохранении химического состава вещества его фазовый состав на такой глубине меняется. Этот проект мы выполняем с коллегами из Японии, три года им руководил профессор Эйдзи Отани из университета Тохоку.

Наши отряды продолжают вести геологоразведку в разных уголках азиатской части России — в Якутии, в том числе колоссальном месторождении редкоземельных металлов в Томторском массиве (его будет осваивать компания «Восток-Инжиниринг»), в Тыве, Горном Алтае, Забайкалье, на Дальнем Востоке: там сейчас работает директор нашего института Николай Крук. Слабоизученных территорий у нас ещё очень много, но средств на их изучение выделятся пока недостаточно.

Ведутся работы по палеоклиматологии — мы узнаём, как менялся климат в последние 200 тысяч лет и раньше. Наши исследования показали, что более жаркие и более холодные сезоны чередовались в Сибири регулярно, примерно раз в 20 тысяч лет. Мне приходилось много работать в арктических районах Якутии, где сейчас на 71—72 градусе северной широты находится тундра. Из деревьев там только чахлые лиственницы с толщиной ствола меньше 10 сантиметров. А в торфе, который накопился в реках, захоронены деревья диаметром 70—80 сантиметров, которые могли вырасти только в очень тёплом климате и притом совсем недавно — 9-10 тысяч лет назад. Так что фильм «Земля Санникова» не такая уж и фантастика, такие тёплые оазисы за Полярным кругом были в недавнем геологическом прошлом. А 14 тысяч лет назад тундра была под мощным ледяным панцирем. Какие события приводят к таким перепадам температуры, что ими управляет — понять пока сложно. Но ясно одно: начнись такое оледенение сейчас — и у человека практически не останется шансов выжить, если он не живёт в пределах между 30 градусами северной и 30 градусами южной широты. Астрофизики американского института Карнеги, где я работал в начале девяностых, говорят, что причины оледенений могут крыться в космосе: наша Солнечная система периодически проходит через плотное скопление газа и пыли, когда радиации и тепловой энергии от Солнца до Земли доходит меньше обычного.

А 18 сентября мне предстоит сделать в Президиуме РАН доклад «Проблемы научного обеспечения развития сырьевой базы Сибири и роль академической науки в их решении». По целому ряду стратегически важных полезных ископаемых наши резервы истощаются, поскольку долгое время крайне мало делалось для их восстановления. Это как мука в коробе: вы берёте оттуда,  сколько хотите, ничего не вкладывая, а потом начинаете скрести по донышку. Надо ещё учесть, что по ряду стратегических полезных ископаемых давалась не очень проверенная информация. На бумаге было всё хорошо — запасов много. Но они находятся либо в районах, где их освоение экономически невыгодно и дешевле их купить, либо в руде, переработать которую нет возможности, либо месторождение большое, но из тонны руды выхода нужного ископаемого получится с гулькин нос — больше затратим на выемку и обогащение руды. Поэтому не все имеющиеся запасы нам подходят. Наша задача — сделать так, чтобы геологические возможности были использованы максимально эффективно, были выбраны участки с самыми обоснованными перспективами и с минимальными рисками. Эти работы надо начинать пока не поздно. Сейчас целый ряд добывающих компаний уже переводит взгляды за пределы России — в Африку, Бразилию.

Понятно, что обследовать все территории подряд, широким бреднем, нам нереально. Поэтому с коллегами из Института экономики мы ищем наиболее выигрышные варианты — где поиск полезных ископаемых даст реальную выгоду.

— О том, что даст проект «Академгородок-2.0» науке, говорилось очень много. А какие выгоды от него получит в целом Советский район и его жители?

— Главная задача этого проекта — дать развитию науки в Сибирском научном центре и вообще в Сибири второе дыхание. Всем понятно, что уровень, на котором мы работаем сейчас, уже сильно отстал от потребностей времени. Видите, какое у нас жильё: несколько микрорайонов с хорошими домами, а большая часть остаётся с застройкой шестидесятых годов. А молодёжь в науку хрущёвками сильно не привлечь. Далее — оборудование наших институтов. Половина более-менее приличная, а вторая очень старая. Сейчас хорошие результаты для построения моделей функциональных устройств с абсолютно новыми возможностями появляются только при наличии доступа к самому современному оборудованию. Это мы должны учитывать, если думаем о технологическом прорыве. Головы у нас есть, но головам надо создать соответствующие условия — лаборатории, цеха, где на основе материализации результатов научных работ сможем получить новые устройства, запускать их в серийное производство для внутреннего и внешнего рынков. Власть видит, что мы тут в Академгородке стараемся, чтобы наука жила; проблема в том, чтобы результаты наших стараний позволили поднять экономику на должный уровень. Пока что 70 процентов валюты поступает от работы нашей добывающей промышленности — и вот это нам пора менять. На это «Академгородок-2.0» и нацелен — привлечь молодёжь, дать возможность работать на современном оборудовании, материализовывать полученные результаты в новые промышленные технологии, которые своими доходами затмят добывающую промышленность.

— Чем заксобрание может помочь этому процессу?

— Возможностей для помощи будет много. Например, перезонирование территории, когда мы будем создавать объекты социальной сферы или строить новое жильё. Мы должны создать условия, при которых экономика и промышленность Новосибирской области будут стимулированы к использованию новых технологий. Пока, по словам нашего министра экономического развития Ольги Молчановой, доля высокотехнологичного ВВП у нас совсем небольшая, а хорошо развиваются транспорт, логистика, торговля. Наши проекты в области нанотехнологий оказались не очень удачными — тот же «Лиотех». Такие печальные примеры слегка отпугивают инвесторов, а в какой-то мере и государство, но другого пути у нас нет — приходится методом проб и ошибок выбирать направления, которые могут стать успешными. Здесь нам должны помочь экономисты и аналитики — выбирать направления с минимальными рисками, которые могут принести прибыли на сотни миллиардов. Мы, депутаты заксобрания, должны предусмотреть соответствующие строчки в бюджете и тем самым встроить проект в программу развития. Для всего, что окажется перспективным и нужным для развития региона, должны быть созданы законодательные условия.

И касается это не только науки. Взять, например, сельское хозяйство. Сейчас в регионе много брошенных пашен, севооборот не идёт, урожайность не такая высокая, как на опытных участках. Давно ли вдоль дороги в Кольцово были поля — а теперь они зарастают берёзами. А ведь если посмотреть в историю, то можно вспомнить время, когда барабинское масло получило две золотые медали на Парижской выставке. Это было ещё до Первой мировой войны. А в 1913 году экспорт масла с юго-запада Сибири дал Российской империи денег в два раза больше, чем вся сибирская золотодобывающая промышленность. В том же году мы поставили в Европу более 300 тысяч туш крупного рогатого скота. И сейчас, если появятся новые адаптированные к нашим условиям технологии возделывания культур и получения урожая, если будут разработаны технологии получения продуктов высоких стандартов, то у нас снова откроются новые возможности для экспорта, особенно с такими странами по соседству, как Китай и Индия. Академия сельскохозяйственных наук, которая теперь в составе РАН, подключилась к этой проблеме, обсуждала внедрение в Барабинской зоне, куда входят 13 районов области, более высокотехнологичных методов выращивания фуражных культур. Свои проблемы есть и у медиков. А поскольку всё это сосредоточено на территории Новосибирской области — мозговой центр СО РАН, треть его институтов, — то особая ответственность по исправлению положения ложится и на правительство области, и на заксобрание. Если будем обсуждать вопросы по четыре-пять лет, дела не пойдут. Надо сейчас, быстро, но без авантюр, садиться с экономистами, минэкономразвития, минфином, смотреть, что может сделать область и вносить взвешенные предложения в заксобрание для рассмотрения на комитетах, а потом и на сессии. Задача заксобрания — грамотно встроиться в эту работу.

— Если учесть, какую роль в жизни Новосибирской области играет наука, то не слишком ли мало сейчас в заксобрании её представителей? По большому счёту, только двое — вы и Александр Караськов. Да и отдельного комитета по науке нет…

— Я думаю, что в связи с тем, о чём я сейчас сказал, имеет смысл поставить вопрос о создании специального комитета заксобрания по науке и технологиям. Точно так же, как федеральное Министерство образования разделили на Министерство просвещения и Министерство науки и высшего образования, возможно, и в нашем комитете надо оставить образование, спорт, культуру и молодёжную политику. И создать комитет по науке, технологиям и высшему образованию.

— Какие самые значимые предложения, касающиеся науки, выдвигались в последнее время в рамках существующего комитета?

— Во время реформ 2013 года я предлагал каким-то образом смягчить их на местном уровне, но меня поддержали только коммунисты. Собственно, поскольку Сибирское отделение РАН тогда потеряло статус распределителя средств, ничего особенного сделать на уровне региона было нельзя. Всё решалось в Госдуме. ФАНО тогда практически нас не слышало. Поэтому сейчас за СО РАН остались только рекомендательные функции. Мы можем оценить качество тех или иных программ, но пока не можем как-то серьёзно поддержать их деньгами.

Также я предлагал обратить особое внимание на положение с техническими кружками в школах. После одной из проверок выяснилось, что количество спортивных кружков в области сократилось, но не намного, а вот технических кружков стало меньше в семь раз. Я настоял, чтобы на их восстановление выделили деньги.

— В прошлом году вы называли три основные проблемы Советского района — водовод, поликлинику и музыкальную школу. Что изменилось за это время?

— Во время встречи с главой региона Андреем Травниковым мы рассказывали ему об этих проблемах — по его словам, решить их реально. Новую музыкальную школу собираются построить — и достаточно быстро. Водовод, скорее всего, начнут достраивать в 2020 году. Сейчас он доведён до станции, на него затрачено более трёх миллиардов рублей, а на завершение работ надо ещё полтора-два миллиарда. Тогда район получит нормальную воду. Но для этого надо ещё разобраться с водораспределительной системой и заменить старые ржавые трубы. Это тем более нужно, если мы включимся в программу по реновации и начнём строить новые дома вместо хрущёвок. Какая бы ни была хорошая вода, но, проходя через ржавые трубы, она неминуемо потеряет качество. А проблему поликлиники мы обсуждали с министром здравоохранения Олегом Иванинским. По его словам, строительство нового здания можно включить в программу при наличии земельного участка. Но я специально выяснял, что никакой проблемы с участком нет. Надеюсь, этот проект мы добьём. Новое здание будет строиться рядом с действующей поликлиникой, которую потом отдадим под служебное жильё для медиков. Изначально, кстати, оно для этого и предназначалось. Это позволит привлечь в поликлинику молодёжь — сейчас контингент работников там уже возрастной.

Кроме поликлиники, Академгородку нужен спорткомплекс — в верхней зоне практически нет никаких спортивных сооружений. В Советском районе сейчас планируют строительство двух спорткомплексов, но и они от нас слишком далеко — один на Шлюзе, а другой — на левом берегу.

— В этом году Советскому району исполнилось 60 лет. Что, на ваш взгляд, стало самым большим подарком ему и его жителям?

— Нам дали надежду. Люди, которые живут и работают здесь, делали всё, что возможно, получали хорошую оценку, но уже долго не видели перспективы. А на одной оценке, без видения будущего любой энтузиазм садится. Теперь нам пообещали дать одно, другое, третье — планов много, посмотрим, что из этого получится. По крайней мере, есть надежда. Люди поняли, что они нужны, нужны результаты их работы, это всколыхнуло весь Академгородок. Можно сказать, дало второе дыхание.