НИКОЛАЙ СУРКОВ: МОЙ ДЕД УЧАСТВОВАЛ В ЛИКВИДАЦИИ КУРЛЯНДСКОГО КОТЛА

Николай СурковК началу Великой Отечественной моему деду Суркову Василию Степановичу было чуть больше двадцати. 21 июня 1941 года вместе со своими сокурсниками, закончившими Томское артиллерийское училище, он прибыл по распределению в Ригу в штаб военного округа и фактически сразу оказался в центре боевых действий. Прибалтика была в числе тех направлений, где тяжелые кровопролитные бои начались с первых дней Великой Отечественной войны. Василий Степанович получил назначение в 224 артиллерийский полк 16-й стрелковой дивизии 8-й Армии, командиром взвода. Сдерживая наступление противника и прикрывая отход 8-й Армии, полк отступал в направлении города Нарвы. Полк был на конной тяге, двигался очень медленно и где-то в первых числах августа попал в окружение. Поскольку дальнейшее движение полка было невозможно, поступил приказ отходить мелкими группами по 5-7 человек Василий Степанович Сурковв направлении Нарвы. Весь август и сентябрь группа, в которой был дед, по болотам отходила на восток. Начались холода, пошли дожди, а присутствие немцев на территории становилось все боле плотным. Тогда было решено разделиться на пары. С ленинградцем Антоном Сафроновым дед дошел до хутора, хозяева которого были муж с женой. Он – русский, она – литовка. Так дед с товарищем стали студентами, возвращающимися от своего «дяди» в Ленинград. Однако далеко уйти не удалось, скоро они были задержаны немцами. Что значит «плен» тогда знал каждый. Известным приказом Ставки Верховного Главнокомандующего №270 всем попавшим в окружение надлежало сражаться до последней возможности и пробиваться к своим. Если же вместо отпора врагу они предпочтут сдаться в плен, такие военнослужащие должны быть уничтожены, а семьи сдавшихся красноармейцев лишены государственного пособия и помощи. Дед рассказывал, что дождавшись темноты, они сделали подкоп под стеной сарая, где содержались задержанные, и той же ночью убежали. Другого выхода, кроме как вернуться на хутор к «дяде», не было. По военным документам, весь 1942-1943 год они числились окруженцами и проживающими на оккупированной территории гражданскими лицами.

После освобождения Нарвы советскими войсками в 1944 году дед с товарищем явились к командованию дислоцированной здесь военной части. Расплата была суровой – штрафной батальон. Стрелком в рядах 28-го отдельного штурмового батальона дед сражался до ранения в феврале 1945 года. Об этом моменте дедовой биографии сохранилась справка. Могу представить, почему столько лет он ее берег.

В наградном листе, размещенном на сайте "Подвиг народа" об этом опаленные огнем строки: «В районе Корломыжа Курляндский п/остров 24.II - 45 г. при штурме первого края обороны противника действовал смело и решительно, ворвавшись во вражеские траншеи, убил 4 гитлеровцев и гранатой подорвал немецкий блиндаж. Будучи ранен, не покинул поля боя». В память о том бое у деда орден Красной Звезды и инвалидность на всю жизнь.

В истории войны это сражение получило название Курляндский котел. Страшным кровавым котлом, переплавлявшим жизни и судьбы, была вся Великая Отечественная война. Мы должны помнить о ней, чтобы не допустить повторения.